Инок Григорий (Круг)

МЫСЛИ О СВЯТОЙ ТРОИЦЕ

 

     Бог, почитаемый во Отце и Сыне и Святом Духе, Троица Святая, облекает Церковь в трисолнечный свет. Трисолнечный свет православия. И в этот триединый свет мы вступаем и сопрягаемся с ним лишь посредством неложного исповедания Святой Троицы. Омраченное, лишённое чистоты исповедание заслоняет от нас божественную трисолнечную славу, становится непроницаемым средостением, не давая нам приобщиться к этому свету и наполниться им, подобно тому, как полон был им Спаситель в Преображении. Можно сказать, что не полное, более искажённое исповедание Святой Троицы лежит непреодолимым препятствием на нашем пути на Фаворскую гору, к источнику трисветлой славы Преображения, к святости, которая одна может быть завершением пути. Исповедание Святой Троицы, выраженное в Символе Веры, в молитвах, в изречениях отцов, во всём богослужебном богатстве святой Церкви, должно быть выражено и в иконе. Икона Святой Троицы должна быть той царской печатью, которая даёт этому исповеданию завершающую силу.

----------------------------------------
 Пресвятая Троица. Икона 2001г., иконописец Сергий Глоткин
-------------------------------

 


     Икона Троицы является исповеданием триипостасного единства Бога, не менее полноценным, чем то, которое выражено словом и является источником догматического исповедания Святой Троицы. Словесное выражение истины веры не даётся готовым, но хранится и живёт в Церкви, заключённое в Священном Писании, и требует особого словесного выражения, как бы совершенного исповедания Церковью этой истины, которое ложится покровом или как бы бронёй, защищает истину от искажений или полного её извращения, стремящихся омрачить Церковь, проникая в нее извне. И как в Церкви действием Божиим и соборным единомысленным усилием создаётся и наконец рождается лишённое всякого порока церковное определение, исповедующее истину, так и в создании иконы мысль не всегда бывает выражена окончательным и совершенно неизменяемым образом, но возводится действием благодати и подвига на одетую немеркнущей белизной высоту.
     Такое возвышение и очищение образа можно проследить и в создании иконы Святой Троицы, имеющей бесконечно важное догматическое значение, свидетельствующей о триипостасном единстве Божием, изображающей в той мере, в какой это может быть доступно, Бога в трех Лицах. Думается, что образ Святой Троицы и есть та икона, без которой нет полноты и нет завершения. И она не может быть выражена во всей своей полноте иначе, как в явлении трёх Ангелов, ибо в этой иконе, глубоко символической, изображены все три Лица Святой Троицы. И то изображение первого Лица, которое не находит полноты в образе Ветхого Денми, становится, освободившись от тяжести чисто человеческого образа, достойным изображением, в той мере, в которой это мыслимо.

     Образ Троицы, печать всего сущего, всякого жизненного устроения, не остаётся одиноким. Но как Первообраз порождает к жизни бесконечное множество подобий, влекущихся, по своему смыслу, к источнику, так и икона Святой Троицы порождает множество святых изображений, сродных себе, как бы отражающих трисолнечный свет и составляющих Троичное единство. Например, иконы трёх Архистратигов, трёх Святителей, трёх отроков в пещи и икона мучеников, составляющих триаду, Трёх царей, пришедших поклониться Христу, а также и все иконы, где не сохранено число три, но которые рождены всё тем же триединым источником славы, трисолнечным светом Троицы, которая, изливая этот свет, рождает повсюду нечто подобное себе и влечёт всё устроить по своему подобию.
     Эта устрояющая сила Святой Троицы, заложенная в самую основу мироздания, как говорит об этом Василий Великий в Шестодневе, простирается на всё и всё ищет сделать причастным своей жизни. В этом смысле икона Святой Троицы должна найти в Церкви своё наиболее полное, наиболее совершенное выражение, чтобы стать источником всякого согласия. Думается, что икона Троицы в образе трех Ангелов и является наиболее совершенным выражением Святой Троицы в тех пределах, какие могут быть доступны.

 

 

 

 

-------------------------
Икона Святой Троицы, написанная иноком Григорием
--------------------

 

    Образ Святой Троицы никак нельзя понимать прямым или грубо вещественным образом. Та основа почитания икон, которая дана нам Седьмым Вселенским Собором, основа, которая выражена словами: "Почитание образа переходит на Первообразное", в полной мере и даже особым образом относится и к иконе Святой Троицы. Образ этот написан так, чтобы возвести сознание к умопостижению и к созерцанию света Троицы, и самоё развитие иконы ведёт нас от вполне осязаемого ветхозаветного события к совершенно очищенной, лишённой земных подробностей горней чистоте, возводит ум к небесной нашей родине, к Царству Отца и Сына и Святого Духа. И ангельский характер трёх Лиц Троицы является для нас этой ведущей силой, помогает нам взойти на эту высоту, проникнуть к высоте небесной. Ангельский характер изображений сообщает всему ту лёгкость, которая не была бы мыслима, если бы изображения носили лишь человеческий характер. И действительно, изображение Святой Троицы в образе трёх мужей, которое существовало в древности, например, в мозаиках храма в Равенне, в дальнейшем уже не повторяется. Всем трём посланцам придаются ангельские крылья, чтобы подчеркнуть неземную их природу и возвести сознание от ветхозаветного события к образу Троицы, изображённой не в каком-либо явлении, но в приснобытии, освобождённой от всего временного и повествовательного. От явления трёх мужей Аврааму сознание возводит к созерцанию Ангелов Великого Совета.

     Троица Святая неизобразима в своём существе, и если Церковь и имеет и чтит изображение Святой Троицы, то изображение это никак нельзя почитать как изображение существа Божия, и нельзя это изображение рассматривать как изображение естества Божия, но следует, думается нам, отнестись к этой иконе как к изображению глубочайшим образом символическому, и только так этот образ может быть совершенным. Вне символического разумения иконы Святой Троицы не может быть правильного почитания её, и, можно сказать, - не может возникнуть самоё изображение Святой Троицы. Самая полнота разумения Святой Троицы дана и открыта в Сионской горнице Сошествием Духа Святого, просвещающаго всяческая, и лишь в свете Пятидесятницы могла возникнуть икона Святой Троицы.
     Она может быть почитаема только как икона символическая: "Чтобы легче можно было понять символическую природу священных изображений, хотелось бы привести главу из книги св. Иоанна Дамаскина "Точное изложение Православной веры", носящую название: "О том, что говорится о Боге телесным образом". Глава начинается таким определением: "Так как мы находим, что в Божественном Писании весьма многое символически сказано о Боге очень телесным образом, то должно знать, что нам как людям, облечённым этой грубой плотью, невозможно мыслить или говорить о божественных и высоких, невещественных действиях Божества, если бы мы не воспользовались подобиями и образами и символами, соответствующими нашей природе. Поэтому то, что сказано о Боге очень телесным образом, сказано символически и имеет очень возвышенный смысл, ибо Божество просто и не имеет формы". Святой Иоанн Дамаскин далее приводит примеры таких символических и образных определений: "Итак, очи Божий и вежди и зрение да поймем как силу Его созерцательную, с одной стороны, и с другой - как знание Его, от которого ничего не скроется. Да поймем, что у нас при посредстве этого чувства происходит и более совершенное знание и более полное убеждение. Уши же Его и слух - как склонность Его к милости и как расположенность к принятию нашего моления. Уста же и речь - как то, что изъясняет Его Самого, вследствие того, что у нас заключающиеся в сердце помышления показываются через посредство уст и речи. И просто сказать, всё то, что телесным образом сказано о Боге, имеет некоторый сокровенный смысл, посредством того, что было с нами, научающий тому, что выше нас".

     Слово святого Иоанна Дамаскина вводит в разумение церковного символизма, без которого немыслимо разумение ни православного литургического торжества, ни православной иконографии, ни (если обобщать) самого сокровенного мистического опыта подвижников православной Церкви. Только этот символический язык Церкви и может быть мыслим там, где человеческое знание касается непостижимого.
     Символ, по своему основному значению, есть связь. Как же понять этот символизм в жизни Церкви, в особенности в отношении священных изображений - икон, чтимых Церковью? Самое строение мира в своём создании в предвечном Божием совете, несёт в себе символическую природу, вернее, символическое устройство. Мир создан так, чтобы таинственным образом свидетельствовать о Создавшем его. Всё в сотворённом мире, и каждое отдельное создание в нём, и сочетание этих созданных божественным изволением творений, и всё мироздание в его великом и непостижимом целом, носит в себе как бы божественную печать, некий отпечаток Божества, как бы царскую печать, свидетельствующую о том, что мир есть царское достояние. И это как бы иносказание о Боге, заключённое во всём, что создано, делает всё сотворённое, всё мироздание не затворённым в самом себе, не обособленным в своём бытии, но как бы предвечным божественным замыслом, обращенным лицом своим к Создавшему всё премудростью, о чём говорит предначинательный псалом: "Вся премудростию сотворил еси" и "слава силе Твоей Господи".
     Святой Василий Великий в Шестодневе говорит: "Мир есть художественное произведение, подлежащее созерцанию всякого, так что через него познается премудрость его Творца..." И далее: "Прославим наилучшего Художника, прещедро и искусно сотворившего мир, и из красоты видимого уразумеем Превосходящего всех красотою, из величия сих чувственных и ограниченных тел поведаем о Бесконечном превыше всякого величия. И целый мир, состоящий из разнородных частей, связал Он (Бог) каким-то неразрывным союзом любви в единое общение и в одну гармонию".

     Премудрость сотворения мира заключается в том, что всё созданное обращено к Создателю, всё является таинственным свидетельством, иносказанием, притчей о Святой Живоначальной Троице, создавшей мир. На всём, что создано, лежит огненная печать предвечного Божественного замысла. Всё созданное наделено особым данным ему Богосмыслом, говорящем о Боге, и эта символическая природа творения охватывает весь мир и все создания, от высших творений ипостасных чиноначалий Ангелов и человеческого рода и даже до самых скромных, самых смиренных созданий, которые могут представиться как бы совсем лишенными смысла. И эта божественная печать, почившая на всяком творении, с особенной полнотой, с особой славой отпечатлелась на ипостасных творениях, на Ангелах, как на первенцах Божим, и на последнем, завершающем мироздание творении, на человеке. В книге Бытия указывается, что человек в самом создании своём наделен образом и подобием Божиим.

     Дух Святой сошествием Своим исполняет Церковь славой Пресвятой Троицы, и слава эта становится для Церкви её дыханием, её светом, её славой. И в связи с этим и значение этого образа не должно быть лишь относительным, приблизительным, не имеющим основного значения.
     Церковь имеет много изображений Святой Троицы очень различных по своей иконографии. Но та икона, которой определяется самый праздник Святой Троицы, неизменно одна - это изображение Святой Троицы в образе трёх Ангелов. Прообразом её было явление Святой Троицы в образе трёх путников Аврааму и Сарре у дубравы Мамре.
     Образ этот возник в глубокой древности. Так, о нём свидетельствует св. Иоанн Дамаскин как об изображении, задолго до него существовавшем.
     Явление Троицы носило таинственный, не вполне изъяснимый характер. Самое явление Посланцев Аврааму иногда представляется в образе чисто человеческом, в образе трёх путников, и так изображается в Церкви, особенно в доиконоборческие времена. Такие изображения Троицы мы видим в мозаиках Равенны, в Риме - в храме Святой Марии Маджиоре...
     Думается, что именно этот образ (явление трёх Ангелов) связан неразрывно с праздником Святой Троицы. Церковь избрала именно эту икону, а не какую-либо иную, не случайно, но потому, что она с наиболее возможной полнотой выражает догматическое исповедание Святой Троицы и, можно сказать, рождена этим исповеданием.

     Самая иконография носит двойственный характер. Иногда три Ангела изображаются в совершенно равном достоинстве, а иногда средний ангел больше и величественнее двух других. Явлению трёх Ангелов Аврааму придавалось разное толкование. Одни предполагали, что тремя Ангелами было второе Лицо Святой Троицы в сопровождении двух Ангелов, как бы образно знаменующих первую и третью Ипостась. Другие видели в явлении трёх Ангелов явление Самой Пресвятой Живоначальной Троицы, полное и совершенное. И это второе понимание всё больше и больше с веками укреплялось в Церкви и утверждалось в изображении праздника. Но было и есть стремление примирить эти, как бы непримиримые, основы в изображении Троицы. Наиболее полно и глубоко такое понимание выразилось в иконе, написанной преподобным Андреем Рублёвым для Троицкого собора Троице-Сергиевского монастыря. Потому Стоглавый собор утвердил эту икону как образец того, как должно писать икону Святой Троицы.
     Ипостаси Святой Троицы на этой иконе следуют в том порядке, в каком они исповедуются в Символе Веры. Первый Ангел является первой ипостасью - Бога Отца, второй, средний, - Сына, и правый - ипостасью Духа Святого. Все три Ангела благословляют чашу, в которой принесен закланный и приготовленный в снедь телец. Заклание тельца знаменует собою крестную смерть Спасителя и часто изображается на иконе Троицы в нижней её части, а принесение тельца в снедь является прообразом Таинства Евхаристии. Все три Ангела имеют в руках жезлы в ознаменование их божественной власти.
     Первый Ангел, изображённый в левой части иконы, облачён в синее нижнее одеяние, образ божественной, небесной его природы, и светлолиловое верхнее одеяние, - свидетельствующее о божественной непостижимости и царственном достоинстве этого Ангела. Сзади него, над главою, возвышается дом, жилище Авраама, и жертвенник перед жилищем. В толковании этой иконы изображению жилища придавалось символическое значение. Дом является как бы образом домостроительства Божественной благодати, и то, что изображение здания помещено над главою первого Ангела, указывает на него как на начальника (в смысле его отеческой природы) этого домостроительства. Та же отеческая начальственность сказывается и во всём его облике. Глава Его почти не наклонена, стан также не склонён, взгляд обращён к двум другим Ангелам. Всё, и черты, и выражение лика, и уложение рук, и то, как Он восседает, все говорит о Его отеческом достоинстве. Два других Ангела склонены главами и обращены взором к первому в глубоком внимании, как бы ведя беседу.
     Второй Ангел помещен в средней части иконы. Его серединное положение определяется значением второй ипостаси в недрах Святой Троицы и в деле домостроительства, в промыслительной заботе Бога о мире. Над главою Его простирает свои ветви дуб. Облачение второго Ангела соответствует тому, в каком обычно изображается Спаситель. Нижнее имеет тёмно-багровый цвет, знаменующий собой воплощение, синий хитон, свободными складками облегающий стан Ангела знаменует своим цветом Его Божественное достоинство, небесность Его природы. Ангел склонён и обращён главою и движением стана к первому Ангелу в сокровенной беседе. Осеняющее Его дерево является напоминанием о древе жизни, бывшем посреди рая, и о древе крестном.
     Ангел, помещённый с правой стороны иконы, является третьим Лицом Святой Троицы - ипостасью Святого Духа. Его нижнее облачение тёмного, прозрачно-синего цвета. Верхнее - легчайшего дымчато-зелёного - прозелень выражает наименование Святого Духа животворящим, является образом неиссякаемого, извечного животворения всего сущего: "Святым Духом всякая душа живится и чистотою возвышается, светлеется Троическим единством священнотайне". Это возвышение чистотою и выражает осеняющая третьего Ангела гора.
     Расположение трёх Лиц на иконе теснейшим образом связано и соответствует порядку, которым проникнут всякий богослужебный возглас, всякое обращение и исповедание Святой Троицы. Это та же последовательность, которая определяет расположение членов Символа Веры, тот порядок, который заключён в словах молитвы Господней: "Да святится имя Твоё, да приидет Царствие Твоё, да будет воля Твоя". Самое расположение и основное очертание изображений глубочайшим и сокровенным образом сопряжено с порядком храмовой молитвы и с внутренним молитвенным движением. Самые очертания трёх сидящих Ангелов, несущих жезлы и благословляющих трапезу, теснейшим образом сопряжены со всеми троекратными образами и со всеми богослужебными обращениями к поклоняемому в Троице Единому Богу.
 

 

--------------------------
 Пресвятая Троица. Иконописец: протоиерей Виталий Шумилов,, 1980-е гг.
--------------------


     В празднике Пятидесятницы - сошествии Святого Духа - открывается полнота Боговоплощения. Праздник этот есть откровение трёх Лиц Пресвятой Троицы, и в этом смысле икона Троицы является основанием для изображения всех трёх Лиц. В иконе Пресвятой Троицы меркнет представление о первом Лице как совершенно неизобразимом. Так же, как золотые Херувимы в скинии над ковчегом Завета были окончанием запрета, наложенного на всякое священное изображение, ибо запрет этот, данный Моисеем, был не запретом по существу, отрицавшим всякую возможность изображения, но мерой воздержания, запретом, подобным посту, воздержанием от того, что может быть не вполне полезно или, вернее всего, несвоевременно. Боговоплощение стало источником света, который, изливаясь на всё вокруг, утверждает всё в своём видимом бытии, делает всё видимым и даже неизобразимое до некоторой степени изобразимым. В свете Боговоплощения, и только в нём, становится возможным и изображение Бога Отца. "Видяй Меня, видяй и Отца" - вот тот свет, который изливается на образ Отца и делает Его как бы лишь отчасти видимым. И этой видимостью лишь отчасти проникнуты и все изображения Бога Отца. Не в полной и окончательной ясности видим мы изображение первой ипостаси в стенной росписи храмов и на изображениях на крестах и на иконах, и не в самодовлеющей силе, но во взаимоотношении с другими Лицами Пресвятой Троицы или как бы выражением Своего благодатного присутствия в Церкви и спасительного действия в мире.

     Все три Лица имеют полноту человеческого достоинства, и в изображении ликов, и в одеяниях, которые носят присущий людям характер. Это не служебное одеяние Ангелов, они не облачены в стихари, руки их не охвачены в запястьях, стан их не препоясан поясом, но одеты они так, как приличествует людям - нижнее длинное одеяние, тунику, и верхнее одеяние, лежащее свободными складками, - хитон. Но крылья сплошь испещрены золотыми лучами, и весь облик странников и убранство их волос - всё носит печать ангельской славы, всё свидетельствует о неземной природе трёх посланцев, и все они наделены равными достоинствам, чего нет ни в одном изображении Троицы. И эта полнота и определяет избрание этой иконы, потому что полноценной иконой может быть только личное ипостасное изображение. Святой иконой может быть по праву лишь такой образ, который имеет лицо-лик, и лик человеческий, преображенный божественным изменением. Это та данность, которая легла в основу всякой иконы, это то, что дано нам Самим Спасителем в напечатлении Своего Лика на убрусе, как иконе икон, как источнике всякого изображения.
     И даже лики Ангелов мы не можем мыслить или изображать иначе как в человеческом образе. Изображения, например, престолов в виде огненных колёс не могут быть самодовлеющей иконой. И символы евангелистов также не являются самостоятельной иконой: орёл, держащий евангелие, не может явиться иконой евангелиста Иоанна, но лишь его символом. Таким же символом, но не полномощной иконой, является изображение Духа Святого в виде голубя. И быть может самой неповторимой, самой драгоценной особенностью иконы Троицы в образе трех Ангелов является то, что третье Лицо Святой Троицы - Дух Святой - изображается ипостасно равно с первым и вторым Лицом Святой Троицы и имеет в Своём изображении полноту ангельского и человеческого образа. Эта полнота в изображении всех трёх Лиц и определяет ту особенность, которой отмечен образ Троицы в явлении трёх Ангелов. Во всех иных изображениях Бог Дух Святой не выражен лично и не имеет полноты изображения. Образ голубя, который благоволил принять на Себя Дух Святой, даёт нам некоторое, как бы данное в иносказании, представление о свойствах Духа Святого, но не может быть для нас вполне Его иконой, как не может быть иконой Его явление в образе света, облака, или огненных языков. И это одна из основных причин, в силу которой все иные иконы Троицы не могут до конца осуществиться и стать знамением Святой Троицы.

     Ангелам на иконе Троицы приданы человеческие черты, но не следует понимать эту человечность как нечто относящееся к самой природе Божества. Такое понимание не может найти приют в Церкви и освятиться церковным благословением. Черты ангельского и человеческого достоинства ни в какой мере не свидетельствуют о каком-либо человекоподобии, скрытом в самом существе Божием, в его непостижимой сущности. Надо думать, такое понимание, рождённое вне Церкви Христовой, никогда не вольется в чистейший поток истинного отеческого богословия. Образ человеческий и образ ангельский взят для изображения Святой Троицы не потому, что в самой божественной природе есть нечто подобное, но потому, что такой образ (из того, что доступно воображению) указан нам в самом явлении трёх Ангелов Аврааму. И лишь предельно символически может пониматься этот образ, и лишь так может быть мыслимо изображение всех трёх Лиц. Весь строй этой иконы свидетельствует о крайней сдержанности и крайней осторожности, с которой создавался образ. Образ Святой Троицы помещен в иконостасе в середине, над самыми Царскими вратами, в той части иконостаса, которая носит название сень. Сень обычно расположена не на одном уровне с иконами, но несколько в глубине, и по обычаю бывает особенно тонко и богато украшена. Это особое место, которое отводится сени в общем строе иконостаса, выражает особую её священность, особую высоту её назначения. Самоё слово "сень" говорит о её смысле. Это благословение свыше, простертое над святыней, освящающее то, над чем она простирается, и вместе с тем охраняющее святыню, являющееся как бы её ограждением. Такой нерукотворной сенью, могущей быть прообразом всякого осенения, был облик славы, осенивший скинию Завета. Такой, уже рукотворной, сенью являлись Херувимы славы, осенявшие алтарь. Два Херувима, сотворённых из меди, соприкасаются друг с другом крыльями, как бы образуя сень над ковчегом Завета простертыми крыльями, ограждая ими священный ковчег. В дальнейшем, в храме Соломона, престол, перед которым священник совершал священнодействие, имел над собой некоторый полог, утвержденный на столбах и осенявший престол. Этот полог, ведущий происхождение от ветхозаветного храма, сохранил своё место и в храмах христианских, и так же простерт над престолами христианских храмов, образуя как бы небесный свод. Во внутренней части полога установился обычай изображать заключенный в круг образ Святой Троицы в явлении трёх Ангелов. Но Авраам и Сарра обычно не изображаются на иконе. Своей простотой и отсутствием частностей образ стремится выразить Святую Троицу не в явлении Аврааму, но как бы в приснобытии. Внутренний свод сени, или кивория, имеющий изображение Святой Троицы, образует как бы небесный свод, простертый над престолом. В дальнейшем, когда алтарная преграда наполнилась иконами и превратилась в иконостас, над Царскими вратами под тяблом - поперечной перекладиной, поддерживающей деисусный чин, - возникла особая иконостасная часть, носящая, так же как и надпрестольное осенение, название сени. Сень эта, помещающаяся над Царскими вратами иконостаса, связана глубоким родством с сенью, помещённой над престолом.

     Образ Троицы преп. Андрея Рублёва, отмеченный Стоглавым собором, не погиб, не забылся, но всё более становится общим достоянием, общей радостью. Очищенный от потемневшей олифы и позднейших записей, освобождённый от прекрасных, но отягощавших его риз, он покинул церковную ограду и находится сейчас в Третьяковской галерее. Он не в иконостасе Троицкого собора, но обращен к людям, в большинстве своём далеко отстоящим от Церкви. Образ Троицы близок не только людям, никогда не покидавшим Церковь, но и далеко ушедшим от неё, и даже, как это ни странно, враждебным ей. И надо в этом усматривать изволение Самой Живоносной Троицы. Это благовестие, влекущее всех к источнику неиссякаемой жизни...
     Очень вероятно, что вопрос об изображении Троицы в будущем вновь станет предметом соборного обсуждения и в свете соборных решений определится и установится православная иконография иконы Святой Троицы. В данной же статье, очень неполной, хотелось лишь поделиться теми мыслями, которые возникли в связи с изображением Троицы. Статья эта не представляет научного исследования или ряда неоспоримых положений, но лишь затрагивает вопрос об иконографии Святой Троицы и связанные с ней вопросы об изображении Бога Отца и Бога духа Святого. Несомненно, что вопросы эти, до конца не исчерпанные в церковном рассмотрении, будут полностью освещены и найдут своё разрешение в соборном определении Церкви.

~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~
Источник:Инок Григорий Круг
(Круг, Георгий Иванович, 1906/1907-1969). Мысли об иконе // Париж, 1978, с.32-43 // По републикации в журнале "Храм", М., 1991, ╧1
   См. также:
Сергий Булгаков.
Икона и иконопочитание в православии
Архимандрит Зинон.
БОГ ШЕЛ НА РИСК, СОЗДАВАЯ ЧЕЛОВЕКА 
Л.В. Кузнецова. О пигментах древнерусской темперной живописи
Минеральные пигменты в иконописной традиции >>>


                                                                                                  К содержанию раздела

Материалы приводятся в рамках  Проекта "Рисуя Минералы..."  и предназначены только для индивидуального прочтения.
При цитировании обязательны указание автора и гиперссылка на сайт http://mindraw.web.ru

На Главную  Rambler's Top100